Леонид Тёрушкин: «Не создавать «битву геноцидов»
В Москве, в Штаб-квартире Российского военно-исторического общества, прошел Круглый стол «Геноцид советского народа и Холокост: бесконфликтная политика памяти». Он был организован Комиссией Научного Совета РВИО по изучению геноцидов и военных преступлений. Представители исторического сообщества обсудили политику памяти о жертвах Второй Мировой и Великой Отечественной войны. У них получилась довольно содержательная, интересная, важная дискуссия.
В рамках Круглого стола выступили: директор Департамента информации и печати МИД России Мария Захарова, руководитель Комиссии, член Научного Совета РВИО, директор научно-исследовательского фонда «Цифровая история» Егор Яковлев, научный директор РВИО Михаил Мягков, руководитель Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации Елена Малышева; профессор кафедры мировой экономики экономического факультета СПГУ Никита Ломагин, научный сотрудник Центра фундаментальных и прикладных научных проектов РГГУ Владимир Симиндей, сопредседатель Научно-просветительного Центра «Холокост», директор Международного научно-образовательного центра истории Холокоста и геноцидов РГГУ Илья Альтман и заведующий Архивным отделом НПЦ «Холокост» Леонид Тёрушкин. Именно его докладу на этом круглом столе мы сегодня и уделим особое внимание.
Свое выступление Леонид Абрамович начал с рассказа о выставке Центра «Холокост»: «Еще в 2018–2019 годах, в кооперации с Россотрудничеством, при поддержке Министерства иностранных дел, Центр «Холокост» подготовил и демонстрировал — и готов продолжать это делать — выставку «Холокост: уничтожение, освобождение, спасение». Эта экспозиция, посвященная роли воинов Красной армии в спасении и освобождении узников нацистских концлагерей и гетто, выставлялась в Южной и Северной Америке, в Польше, Венгрии, Израиле всего в 15 государствах, переводилась на 8 языков. Выставка была представлена и в Организации Объединенных Наций в 2018 году.
Возможно, не всё зависит только от нашего Центра, и нам не всегда хватает информационной поддержки, но мы работали и в странах Центральной Азии тоже. Данную экспозицию и новые, созданные в 2021-2022 г. можно и нужно дополнять историями и судьбами участников освобождения гетто и концлагерей — уроженцев Казахстана, Азербайджана, Узбекистана и других стран. Никто не собирается останавливать этот процесс. Наоборот, мы всегда подчеркиваем: освободителями Аушвица, Майданека, Равенсбрюка и других лагерей были представители многонациональной Красной армии».
На вопрос о том, знали ли воины Красной армии заранее, что идут освобождать Калужское гетто, Леонид ответил, что конечно, никто им не говорил перед боем: «Вам нужно рисковать жизнью именно потому, что там гетто, надо спасти узников-евреев». И речь, по его словам, идет как раз о нашей сегодняшней памяти: «Советские солдаты и офицеры не имели представления, что такое Аушвиц или другие лагеря уничтожения, пока не входили в них и не спасали уцелевших узников, это факт. Жаль, что до сих пор, у нас не получается установить памятник или хотя бы мемориальную доску в память об освободителях как раз Калужского гетто. Приведу и положительный пример: в поселке Ильино Тверской области стоит памятник одновременно и узникам гетто, и воинам-освободителям. Это сделано не для того, чтобы только выделить гетто, как нечто обособленное, а чтобы почтить память тех, кто отдал свою жизнь за жизнь свободу этих людей…»
Историк–архивист также отметил, что в мемориальных и образовательных программах Центра «Холокост» для международного сообщества подчёркивается: эти люди рисковали собой в борьбе с нацизмом, спасая самую уничтожаемую категорию жертв в Европе: «Сейчас нам часто пытаются навязать мнение, что «сталинская Красная армия просто заменила один режим – другим». Нет, это далеко не так, это были люди, которые отдавали жизни, чтобы покончить с нацизмом. И когда они освобождали лагеря, то видели перед собой едва живых узников, нуждавшихся в спасении и помощи. А уже потом специалисты, историки считали, уточняли, сколько из семи тысяч оставшихся в живых в Аушвице были евреями, поляками или венграми, из каких именно государств. Поэтому, уверен, нет смысла «делить» на разные категории героев Великой Отечественной. Но учитывать категории и группы жертв нацизма, особенности их трагедии, нужно».
Е.П. Малышева, руководитель Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации, вспомнила на Круглом столе своего отца, участника Великой Отечественной, а Леонид Тёрушкин тоже сообщил, что он – племянник советского офицера, Григория Тёрушкина, погибшего в Маутхаузене в 1944 г. И то, что он был евреем, нацисты так и не узнали, ведь его убили, как участника лагерного сопротивления – Братского Сотрудничества военнопленных.
«Три года назад я участвовал в онлайн-конференции с сербскими коллегами из музея в Крагуеваце. Российских участников на этой встрече было всего трое. Выяснилось, что в Сербии, несмотря на все трагедии народов бывшей Югославии, нет «конфликта геноцидов». Они просто грамотно и внимательно изучают геноцид цыган, Холокост на территории Сербии, уничтожение сербского населения и преступления против других народов. У них имеются глубокие исследования по всем категориям жертв, и они не конфликтуют между собой. Возможно, нам стоит брать пример с них. Наши сербские коллеги готовы к сотрудничеству, и лучше искать тех, кто открыт к взаимодействию в области сохранения исторической памяти».
В конце своего выступления, Л.А. Тёрушкин поблагодарил собравшихся коллег и отметил, что несмотря на все нынешние сложности на современной международной арене, важно стараться не создавать «битву геноцидов», а чётко и согласованно продвигать свою позицию, находить точки общие соприкосновения, работать с коллегами, партнёрами, единомышленниками в России и зарубежом.
