Нетаниягу простился с Линдси Грэмом: «Лучшего друга не было»
Премьер-министр Израиля выразил скорбь по сенатору, всю жизнь защищавшему еврейское государство
Когда уходят люди, чья дружба измерялась не протокольными рукопожатиями, а совместными решениями в часы смертельной опасности, — это потеря, которую не заглушить дипломатическими формулировками. Именно такую скорбь выразил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, узнав о смерти сенатора-республиканца от штата Южная Каролина Линдси Грэма. «Сара и я скорбим вместе с американским народом об утрате нашего дорогого друга», — написал израильский премьер в официальном заявлении, опубликованном от его имени. Слова эти — не ритуальная дань вежливости. За ними — десятилетия подлинного союзничества, выкованного в огне ближневосточных кризисов.
Линдси Грэм родился 9 июля 1955 года и прожил жизнь, которую без преувеличения можно назвать служением. Офицер резерва Военно-воздушных сил США, юрист по военному праву (JAG), сенатор от Южной Каролины с 2003 года — он был одним из тех редких политиков Вашингтона, для кого поддержка Израиля никогда не была предвыборной риторикой. Она была убеждением. Член Комитета по вооружённым силам и Комитета по иностранным делам Сената, он годами формировал американскую политику в регионе, где цена ошибки измеряется человеческими жизнями.
Нетаниягу в своём заявлении процитировал слова, сказанные им Грэму при последней встрече: «Линдси — великий друг Израиля и дорогой мне человек. У нас нет лучшего друга, чем Линдси». Эта фраза — не эпитафия, придуманная после смерти. Она была произнесена при жизни сенатора, что придаёт ей особую ценность и особую боль. Израильский премьер подчеркнул: Грэм понимал нечто принципиальное — безопасность Израиля и безопасность Америки неотделимы друг от друга. Это понимание, редкое даже среди союзников, делало сенатора из Южной Каролины фигурой стратегического значения для Иерусалима.
Особую страницу в этой истории дружбы написал октябрь 2023 года. После чудовищного теракта ХАМАС 7 октября, унёсшего жизни более 1200 израильтян и ставшего крупнейшей трагедией в истории еврейского государства со времён Холокоста, Линдси Грэм прилетел в Израиль. Он встал рядом с Нетаниягу — не перед телекамерами ради красивого кадра, а в момент, когда страна истекала кровью и нуждалась в том, чтобы мир услышал её голос. Грэм призвал к решительному военному ответу, дав понять: Израиль имеет не только право, но и обязанность защищать своих граждан. Для Иерусалима этот визит значил больше, чем иные официальные договоры.
Грэм был близким другом покойного сенатора Джона Маккейна — другого американского политика, чья преданность демократическим ценностям и союзникам США стала легендой. Эта дружба многое объясняет в характере Грэма: он принадлежал к той школе американского консерватизма, которая видела в международных альянсах не обузу, а основу национальной безопасности. Уход Маккейна в 2018 году Грэм переживал тяжело — и, по свидетельствам коллег, именно тогда в нём окончательно укрепилась решимость продолжать дело, которому они служили вместе.
«Израиль потерял одного из своих величайших друзей. Америка потеряла великого патриота. Я потерял любимого друга», — написал Нетаниягу. Три коротких предложения, три измерения одной утраты: геополитическое, национальное и человеческое. Израильский премьер завершил своё обращение словами, уходящими корнями в еврейскую традицию: «Да будет память о нём благословением». Эта формула — «зихроно ливраха» — произносится об ушедших праведниках. То, что Нетаниягу счёл нужным употребить её по отношению к американскому сенатору-христианину, говорит само за себя.
Редакция обязана оговориться: точная дата смерти Линдси Грэма, её обстоятельства и причина, а также реакция других мировых лидеров на момент подготовки этого материала не поддавались независимой верификации по техническим причинам. Настоящий текст основан на официальном заявлении премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу, опубликованном от его имени, и на биографических данных сенатора, не вызывающих сомнений. Мы сочли невозможным восполнять лакуны домыслами — это было бы неуважением к памяти человека, которого его друзья называли воплощение Биньямина Нетаниягу.*
